Алхимическая сторона удалась на 150%, игротехника в кои-то веки отработала, как и предполагалось, а не как бог на душу положит. Для того, чтобы игра состоялось, нужно было минимум 144 игрока, и их было. Конечно, если б людей заехало еще больше (у нас чистых игроков, считая по сданным взносам, было 150, плюс те, кто взносы не сдал и потому не посчитался, плюс игротехники городские 30 человек, плюс брайновские. Короче, плюс-минус 200.) - так вот, если б заехало больше, внешняя сторона была бы ярче и нагляднее, но алхимический охват был бы ниже, а это, по словам Икторна, обман людских надежд. Потому что тех, кого не захватили варкой-перековкой, получается, надули. Вообще, уже говорилось, что это был эксперимент, и я считаю его удавшимся.

    К разряду неприятных вещей относится неожиданный неприезд некоторого числа заявившихся людей - причем, заявки их были блестящие, и от отсутствия заранее построенных конструкций страшно сквозило. Многие перед игрой умудрились переломать руки-ноги, заболеть страшной немочью, кто-то сел в тюрьму, кто-то пропал без вести - дикие причины, из которых нормальной можно признать разве что неожиданное отсутствие денег. Одним словом, вокруг Люксембурга засвирепствовала чума. Объяснить ее невозможно - можно только смириться и подтвердить слова одного человека: "Наверное, это игра для избранных".

    Есть еще один момент - жажда "ситцевого чуда". Считается, что наличие ангела (игрока в прикиде) должно гарантировать столкнувшемуся с ним человеку священный экстаз. Но это ничего не гарантирует, потому что видимость - она видимость и есть. Чудо зависит от духовной работы, а не от ожиданий. Может, в богословии и достаточно надежды или веры, чтоб ожидание чуда это чудо предрекло. Но в алхимии - никогда. Потому в некий день Юля Зубарева выбросила в город всю ангельскую рать - кушать подано. Но не заглотилось. Юля будет по этим вопросам делать на Зиланте доклад. Сама я к этому никак не отношусь - проблема ситцевых чудес есть, но я ей не занималась.

    Дальше я буду говорить о вещах, неприятных лично для меня. Оговариваюсь, поскольку не уверена, что это имеет прямое отношение к итогам игры.

    У меня есть претензия к некоторым игрокам, которые приехали не готовыми. Это проблема заявок в последний день. Когда человек приезжает уже на полигон и говорит - играю то-то. После чего деляется ясно, что играет он не то. Это на нашем внутреннем языке называется "внематочная беременность".

    Такой беременностью был некий венгерский граф, который играл настольный модуль. Имя ослика я называть не буду. С игровым пространством на мой взгляд надо играть или жить в нем - но не бороться с ним и не испытывать его на прочность. Граф проводил свой собственный эксперимент, и в этом не было бы ничего дурного, если б не мешало прочим заниматься их делами. Количество неигровухи вокруг данного графа на моих глазах было просто фатальным, а стеб утомительным. Определенный как претендент на аборт, он был изолирован в подземелья, но люди не звери - и пока персонаж томился, игрок сидел у костра. К тому же, не дело держать человека в заточении, даже игровом. Короче, случилось фрагментарное отравление утробы. С человеческой же точки зрения, непонятно, зачем человек ездит играть, если он делает это так , что с ним не играют. Может быть, он выбрал не ту игру. Прости меня ослик, для некоторых игроков ты был проблемой, и отнюдь не как персонаж.

    Далее по тексту. Кого люблю - того и бью. Инквизиция показалась мне вялой и не знающей собственной процедуры. Главный инквизитор - кем угодно, только не монахом. Нельзя быть инквизитором - и не быть при том монахом. Это попс. Доминиканцы монастыря (про схолию не ведаю) не знали свой устав. Может и знали - но физически не смогли ему следовать. А все потому, что устав сей кое-кто не выложил в сеть. Конечно, устав сей ужасен и требовать его соблюдения бесчеловечно, но монахи - не нормальные люди. Хотя снаружи доминиканцы могли смотреться вполне прилично. Но язва-то есть!

    Предполагаемый приор Доминиканцев, параллельно игротехник, параллельно преподаватель схолии с курсом заявленных лекций. У Гэндальфа было много имен и еще больше обязанностей. Приехал перед открытием игры (открывали ночью), пережил ночь, поздравил всех с провалом и уехал. Знаешь, Иглесиас, как это называется?

    На этом раздача слонов закончена. Все, кому не досталось на орехи, могут считать, что они были исполнены совершенств или что не попались мне на глаза.

    Теперь о приятном (список не будет полным, дополните его сами). Тиль Уленшпигель плюс Хозяин Борделя (очевидно, в качестве Ламме Гудзака). Кусок настоящей народной Фландрии, ненавидящей попов, бурлящей гезами, уважающей простые радости жизни. Знаменитый донос Тиля на собственные башмаки, что ведут его не на исповедь, а на пирушку. Хозяин Борделя, на допросе защищающий своих девочек, которых надо оберегать от лихих людей. Вообще все связка Бордель-Кабак-Двор Чудес. Алхимические татуировки нищих, по которым можно было прочесть все преступное прошлое и нынешний ранг. Тильке Черная Вдова с золотой розой.

    Бродячий театр с настоящей повозкой, полной барахла. Прима, исполненная достоинства и жизненного опыта.

    Схолия. Студенческие землячества, студенческие спектакли, ректор, играющий черта в драме про Теофила (прерванной посреди благолепия злыми католиками), скрипторий с суровым скриптором, экзекуторская с суровым экзекутором, студенческая церковь, исполненная шика, исповедальня и сортир одинакового цвета и стиля (да смотрите, не перепутайте!), переписываемые конспекты по богословию, опасные книжки, опасные связи, являение мефистофиля на студенческом чердаке, полный доктор Фауст.

    Деревенская знахарка большой красоты, приворожившая инквизитора. Вышла из застенка, оставив после себя моральные разрушения. Незначительный эпизод, а приятно.

    Дочь герцога Люксембургского Эльза, расчленявшая мертвых и живых в поисках души. Королева хоррора. Замок стоял на белой скале, а под скалой находилось кладбище. Трупы падали вниз с большой точностью и большим цинизмом. Эта напишет про себя сама.

    Могильщики и мистерия положения во гроб. Тихий ужас. Пусть напишут сами.

    Баронет фон Мюнхгаузен, продавший душу дьяволу и ставший Големом. О нем пусть скажет его мать, баронесса Якобина.

    Каменьщики во главе с Шульцем-Кувалдой. Всю игру Шульц строил собор. Налетал московский ураган и сносил стены. Приходили каменьщики соседней масонской ложи и не совпадали во взглядах на архитектуру. Наконец, в ночь на Пасху все было кончено. А надо сказать, что собор получился 9 метров на 12, и в высоту 3, а сколько колокольня - не знаю, в плане крестовина, два предела по бокам, в правом - звонница с Квазимодою, в общем, все как надо. И вдруг с пасхального утра снова застучали топоры. О ужас - Шульц колотит огромный крест. Измеряет по себе, и колотит, прилаживает табличку каноническую. В ночь на Троицу в Люксембург пришли даже ленивые - Собор сияет, вдоль стен ангелические фигуры, перед алтарем Мария с Иоанном, под крестом Гавриил с цветами, Рафаил с чашею, Михаил с мечом и Уриил с книгою. А на кресте Шульц-Кувалда. Постоил свой собор - и запечетлелся в нем. Взошел, так сказать, на Голгофу.

    Бенедиктинцы - предмет доминиканской тоски, ибо сутками молятся, ни о чем не заботясь, и живут в тепле и сухе. Изгнание бесов из бенедиктинского послушника под розарий было настоящим испытанием. Бесы выли по-черному.

    Францисканцы - предмет доминиканской тоски, ибо живут в простоте и нищете, ни о чем не заботясь. Отец Марк, что исповедывал весь городской сброд и был любим этим сбродом больше собственных родителей. Разговор в кабаке: "Что ты собираешься теперь делать, Тиль? Знаешь, отец Марк бы этого не одобрил:"

    Последняя ночь - Белая ночь, ночь на Троицу. Ночь евангелий, ангельских глаголов, алмазов и ковки. Евангелия рассказывались монахами у чужих костров, ангелы бродили средь веселья и раскрывали свои имена - латинские глаголы. Алмазы выкапывались из-под ног - это были бутылки шампанского, загодя зарытые на полигоне - и употреблялись "по самую оправу". Незабвенен был черный ангел с лопатой, достающий из земли сокровища. Ковка шла в Соборе и в монастыре доминиканцев - на разных концах Люксембурга. Звонко в городе, тихо у монахов. Люди-мечи откопали в деревне черта (судя по умищу, это был сам Люцифер) и сразились с ним на универсальных понятиях.
    Доминиканцы в деревне плясали собачий вальс. Утром после безумия они нашли в своей обители пустоту и трех ангелов, обсидевших монастырь.

    Остальные ангелы в Соборе дергали колокола и пели "Бьют часы на старой башне". Люди спали.
Жизнь удалась.

    Название отчета прошу считать ни к чему не обязывающей цитацией.